Враждебность клерикалов к либеральному государству с течением времени продолжала усиливаться. 8 января 1861 г. дон Марготти выдвинул на страницах «Гармонии» новый лозунг: «Ne eletti, пё elettori», что означает: «Ни быть избранным, ни выбирать». Возможно, тут был и психологический момент: личная обида из-за аннулирО ванного мандата. Однако несравненно вал;нее друюе: в своей лаконичной формуле дон Марготти на целое десятилетие предвосхитил решение Пия IX о неучастии католиков в парламентских выборах. Выступление дона Марготти четко отразило отношение клерикалов к только что созданному либеральному государству, вышедшему из движения Рисорджименто.

Обратимся к статье католического историка Агостино Сабы, достоинство которой состоит в том, что автор ясно и лаконично формулирует позицию католиков и в то же время не искажает позицию противников, в данном случае либералов. Саба пишет, что после того, как попытка неогвельфов провалилась, расхождения между католической церковью и итальянским либеральным движением становились все более острыми, как в идеологическом, так и в политическом планах. Папа Пий IX был настроен все более враждебно. Со своей стороны, парламент Пьемонта все более определенно стремился к уничтожению Папского государства и светской власти папы. Для того чтобы уменьшить сопротивление и найти себе союзников среди видных католиков, пьемонтские деятели говорили о борьбе против «крайнего» клерикализма, хотя в действительности у них были более широкие замыслы.

Саба добавляет, что анализ множества либеральных статей и брошюр, опубликованных в период между 1859

п 1870 гг., показывает очень любопытные вещи: «Многие либералы хотели придать политическому движению характер религиозной революции; многие католики во имя веры противились современным политическим институтам, но в их оппозиции сказывалась привязанность к дающим привилегии режимам абсолютных монархий. Кроме того, они опасались, что папа, потеряв суверенитет на своей территории, лишится необходимой независимости для выполнения своей божественной миссии. Конфликт между поборниками „высшего права нации" и защитниками „свободы первосвященника" становился все более острым. Либералам казалось, что миниатюрное Ватиканское государство является препятствием для достижения национального единства. В то же время многие католики не отдавали себе отчета в том, что старое Пап-скоз государство не могло oiныне служить достаточной политико-военной гарантией независимости. Таким образом, римский вопрос осложнил в Италии более обширную проблему взаимоотношений между либерализмом и христианством, национализмом и католической церковью».

В самом деле, через два с половиной месяца после статьи дона Марготти, 27 марта 1861 г., Кавур произнес в палате депутатов знаменитую речь о взаимоотношениях Италии с Ватиканом. Он употребил тогда емкую и выразительную формулу {свободная церковь в свободном государстве» — формулу, ставшую программной для итальянских либералов. Правда, через два года после этой речи и после смерти Кавура один из крупнейших деятелей французского либерально-католического движения — Шарль Монталамбер — публично обозвал Кавура «великим преступником» и добавил, что Кавур украл у него эту формулу, использовав ее для решения «римского вопроса». Но независимо от того, украл он формулу или нет, Кавур занимал уверенную и четкую позицию, не соглашаясь с восстановлением светской власти папы. Наряду с этим он считал желательным и вполне возможным соглашение между церковью и итальянским государством.

Через три года после смерти Кавура, выступая в парламенте, выдающийся ученый и крупный общественный деятель Рисорджименто Франческо Де Санктис (1817 — 1883) заявил, что самой важной из всех проблем, стоявших перед правящим классом после воссоединения страны, была проблема взаимоотношений между государством и церковью. Де Санктис считал, что Кавур самым искренним образом стремился к примирению с Ватиканом. Но это было связано с мечтой Кавура о создании «большой консервативной партии». Де Санктис говорил, что, выступая под флагом абсолютной свободы, Кавур хотел «установить в Итальянском королевстве консервативную систему, ибо было немыслимо заявить, что хочешь идти в Рим с целью примириться с папством без того, чтобы одновременно не устремиться с раздутыми парусами к чисто консервативной системе» 6. Однако, вопреки всем стараниям Кавура, отношения с папой продолжали ухудшаться.