После этого стали протаскивать невод под лед реки. При помощи длинной жерди от лунки к лунке проталкивали под лед концы веревок, на которые был посажен невод. Около каждой лунки становился нивх и удерживал веревки невода, чтобы его не относило течением. Когда веревки были протянуты сквозь последнюю лунку, находившуюся на противоположном берегу, нивхи протянули подо льдом весь невод поперек всей реки, точно вдоль пяти j;yHOK. Теперь нужно было расправить невод подо льдом. Для этого в каждую из пяти лунок под верхнюю веревку невода подсунули по две палки, которые расположили на каждой лунке крестом. Таким образом верхняя веревка невода была удержана у льда. К нижней же веревке невода крепко привязали концы длинных жердей, по одной жерди на лунку. Затем жерди были опущены в реку и воткнуты в неглубокое дно реки. Тогда течением воды невод отнесло вниз, и он расправился подо льдом в виде мешка. Когда это произошло, сквозь две лунки, находившиеся внизу по течению, невод подтащили вверх. Потом сквозь его ячейки просунули по тонкой веточке, которые удерживали невод у льда. Так был расправлен невод.

Нивхи строжайшим образом соблюдали здесь свои табу. Так как жены Тана и Пнаргуна были беременны, то им не разрешалось спускаться к реке. Они в течение всего лова находились на берегу и занимались хозяйственными делами: поддер-

живали огонь костров, которые они разложили, и кипятили воду для чая. Если бы нивх поранил палец и из него потекла бы кровь, то и ему было бы запрещено выходить на реку и прикасаться к неводу. Если бы он замазал невод кровью, то это, по представлениям нивхов, явилось бы грехом.

Возле невода, протянутого сквозь лунки, остались одни старики. Более молодые нивхи взяли по песту и по берегу направились вверх по реке. Так как песты были тяжелы для меня, то я, ничего худого не думая, сказал, что возьму топор и буду колотить об лед обухом. Нивхи закричали, поняв, что нарушил бы этим их верования, я выбрал пест полегче и пошел вместе с нивхами вверх по берегу реки.

Шли молча. Молчал и я, чтобы ненароком не нарушить их обычаев. Шли примерно в течение часа. Дойдя, очевидно, до известного им места, нивхи остановились, молча вышли на лед, повернулись лицом к устью и цепочкой растянулись поперек реки. Я находился в их строю и ждал, что они станут делать. Они сделали один шаг-вперед и, подняв песты, одновременно ударили ими об лед. При этом они издали крик такой силы, что от неожиданности я вздрогнул. После этого они сделали еще пять-шесть шагов вперед, снова ударили пестами об лед и снова закричали. Некоторые из них кричали: кла-вур npbiryja, ил дна — заставь подняться. Я во всем подражал им, дабы не нарушить правил лова. Оказывается, я не должен был глядеть назад и озираться по сторонам. Надо было смотреть только вперед, через определенное число шагов поднять песты, ударять ими об лед и кричать. Одновременные удары 15—16 песточ об лед реки звучали, словно выстрелы. Они, конечно, вместе с криками нивхов пугали рыбу, и та в страхе убегала от них вниз по течению реки, где ее ждал невод. Прорваться вверх по течению сквозь могучие удары пестов она ни за что не отважилась бы.

Так шли мы по льду первозданной, необжитой, кроме нивхов, неведомой реки, ударяли до ней пестами и кричали. Рыба, пугаемая непрерывными ударами и криками, естественно, мчалась вниз по течению, туда, где ее ждал невод. Никого и ничего живого вокруг нас не было. Только лес стоял по обе стороны реки, молчал и будто дивился беснованию пришельцев, издававших истошные вопли и стучавших по льду реки. Как заведенные механизмы, шли мы по льду реки, колотили о него и кричали.

Возмущение нивхов моей попыткой ударять по льду обухом топора, т. е. железом, свидетельствует, что рыбная ловля была изобретена еще тогда, когда предки нивхов не знали железа и по религиозной традиции они и теперь не допускали его присутствия в ловле. Это был коллективный лов рыбы, созданный еще в каменном веке, по крайней мере в неолите. Для его осуществления не требовалось железа — ни гарпунов, ни крючков. Единственный кусочек железа, который нивхи надевали на пешню, мог быть в каменном веке заменен костью или камнем.

"Итак, сегодня мне посчастливилось опуститься куда-то в глубь неолита.

Когда мы приближались к старикам, сидевшим возле невода, у меня уже не было сил ни кричать, ни стучать об лед.

Вдруг двое нивхов бросили свои песты, подбежали к жердям с привязанными к ним «терками», быстро опустили их в две верхние- лунки и стали взбаламучивать ими песок на дне реки, чтобы помешать перепуганной рыбе прорваться вверх. Затем они быстро вытащили жерди с «терками», мгновенно подбежали к двум лункам, находившимся ниже, и снова стали взбаламучивать дно реки. В это время тонкие веточки, которыми удерживался невод в двух нижних лунках, проломились. Это означало, что рыба скопилась в неводе и под ее тяжестью веточки •сломались. Тогда все пять жердей, которыми нижняя веревка невода была прикреплена к дну реки, были подняты вверх до самых лунок. Все это произошло мгновенно. Таким образом, согнанная сверху рыба оказалась в мешке, протянутом поперек реки.

Примечательно, что старики, сидевшие у лунок, даже не пошевелились и тогда, когда нивхи, шедшие по течению реки, взбаламучивали дно реки и вытаскивали вверх жерди, которыми невод был прикреплен ко дну. Оказывается, им запрещалось даже смотреть вверх по течению реки, т. е. в ту сторону, откуда приближались с пестами нивхи. Они могли лишь смотреть либо вниз, на лед реки, либо в сторону берега. Нарушение этих установлений могло якобы неблагоприятно сказаться на лове рыбы.

Затем невод с рыбой надо было продвинуть по направлению к большой лунке, находившейся возле берега. Возле каждой лунки встали по два нивха. Один удерживал верхнюю веревку невода, а другой — нижнюю. Постепенно, от лунки к лунке передвигали они невод в направлении к берегу, к крайней просторной лунке. Когда противоположный край невода был вытащен из нее, рыба оказалась в мешке, образованном неводом, края которого находились на льду.