8 июня 1781 г. в Санта-фе-де-Богота состоялось юридическое оформление подписанного документа. Вечером того же дня архиепископ отслужил в кафедральном соборе торжественную мессу. «Условия капитуляции» были скреплены авторитетом земной и небесной власти. Однако мало кому было тогда ведомо, что документ становился законом лишь после его «высочайшей апробации» вице-королем Флоресом.

15 июня стало известно, что последний отклонил «Условия капитуляции». Вскоре были восстановлены все налоги и контрибуции. В населенные пункты — очаги восстания — введены войска.

Такие меры вызвали новую вспышку недовольства, не имевшую, однако, серьезных последствий. И причиной тому было не только разочарование. По указанию архиепископа священники в своих проповедях уговаривали прихожан оставаться дома. Да и гарнизон Санта-фе-де-Богота получил ощутимое подкрепление из Картахены.

И все же нашлись люди, не пожелавшие мириться с создавшимся положением. Они и объединились вокруг Галана и сформированной им небольшой повстанческой армии. На этом этапе в движении комунерос уже не участвовала креольская верхушка.

Основу политической программы вождя комунерос составляли идеи уравнительства. Он раздавал трудовому люду имущество крупных чиновников и латифундистов, провозгласил отмену рабства. Галан сурово наказывал за воровство и грабеж. «Мы сражаемся не ради воровства, а за свободу!» — повторял он. Девизом комунерос становится лозунг «Союз угнетенных против угнетателей!» Они используют партизанскую тактику, действуя в центральном районе, а также в некоторых западных провинциях. К ним присоединяются жители ряда областей соседней Венесуэлы.

Напуганные размахом движения, власти отдают приказ об аресте народного предводителя. На поиск Галана отправляется хорошо вооруженный карательный отряд во главе с одним из бывших его сподвижников, предателем Сальвадором Плата. Стремясь любой ценой реабилитировать себя в глазах администрации вице-королевства, Плата долго рыщет по обширной территории, но обнаружить штаб партизан не может. Наконец, путем обмана и подкупа ему удается достичь цели — он узнает место ночлега Хосе Антонио и его соратников.

Глубокой ночью каратели окружают хижину. В ответ на предложение сдаться Галан и его товарищи открывают стрельбу. Но силы неравны, многие из находящихся в хижине убиты. И раненный в плечо Галан, истекая кровью, выходит из укрытия.

Под охраной Хосе Антонио Галана вместе с другими шестью комунерос и захваченным оружием направили в Сокорро.

Говоря об имуществе пленных повстанцев, колумбийский историк X. Арсиниегас подчеркивает: «Три мула, две лошади, инструмент для чеканки, два пустых сундучка, письма, немного одежды, одиннадцать единиц огнестрельного оружия, одна сабля с серебряной рукояткой и. пятьдесят песо золотом. И этим мизером располагали те, у кого в руках была половина территории страны и муниципальная казна многих населенных пунктов!»

Мы не случайно привели эту цитату. В судебном приговоре, осуждавшем комунерос на смертную казнь, говорилось, что они «украли много золота, серебра, жемчуга и драгоценных камней». Королевским чиновникам важно было представить вождей восстания в неприглядном свете и навсегда вытравить из памяти народа их

имена 17. После казни Хосе Антонио Галана 18 дом, в котором жила его семья, был сожжен, а место, на котором он находился, перепахано и посыпано солью, дабы ничто там не произрастало.

Остальные комунерос были приговорены к 200 ударам плетьми каждый и каторжным работам в Африке. Оттуда ни один из них не вернулся.

Расправились власти и с индейским «правителем» Ам-бросио Писко. Правда, отметив в приговоре «отсутствие каких-либо веских мотивов для вздергивания его бренного тела на виселице», судьи, равно как и милостивый монарх, решили заменить смертный приговор пожизненным заточением в подвалах картахенской тюрьмы19. Там Писко вскоре и скончался.

Однако властям не удалось «стереть в памяти людской злосчастные события» 20. Так же как восстание под руководством Тупак Амару в Перу, движение комунерос стало одной из искр, из которых возгорелось пламя войны испанских колоний за независимость в XIX в.