Мадзини считал, что национальная революция не может быть только политической, но непременно и социальной, поскольку «все революции по существу своему социальны», а «политическое устройство есть не что иное, как форма происшедших изменений». Реорганизуя и фактически воссоздавая в начале 40-х годов «Молодую Италию», Мадзини основал в Лондоне первую политическую организацию итальянских рабочих — «Unione degli оре-rai italiani» («Союз итальянских рабочих») — и включил ее как самостоятельную секцию в «Молодую Италию». Вез сомнения, огромной заслугой Мадзини является то, что он рассматривал итальянское рабочее движение, как политическое, отчетливо противопоставляя свою точку зрения патернализму либералов и католиков. Понятие «патернализм» (от лат. pater — отец) заключалось в том, что «высшие классы, проявляя милосердие и сострадание, „отечески заботятся4 об обездоленных и невежественных „низших классах"», руководят их моральным воспитанием, способствуют развитию касс взаимопомощи, совершают акты благотворительности. Мадзини, напротив, рассматривал рабочих прежде всего как граждан, которые именно в силу гражданского чувства и чувства долга должны играть активную роль в достижении общеполитических целей национального освободительного движения. После победы национальной революции рабочие, по идее Мадзини, должны были сохранить свою самостоятельную организацию, опять-таки «соответствующую их нравственным, умственным и материальным интересам». Их вклад в дело освобождения Италии и должен был обеспечить их роль и влияние после воссоединения.

15 апреля 1842 г. Мадзини поместил в газете «Апосто-лато пополяре» («Народная проповедь») одну из важнейших своих программных статей. В ней он выражал взгляды, которым оставался верен и много позже, на пороге объединения. Мы находим в ней в концентрированной форме мысли, которые Мадзини неоднократно высказывал относительно своей стержневой идеи — идеи «национальной ассоциации». Прежде всего Мадзини пишет, что слово рабочий не имеет для него никакого классового значения в том смысле, как это понятие объясняется словарями; оно не означает решительно ничего, кроме той функции, которую данный индивидуум выполняет в обществе: «Мы говорим рабочий так же, как говорим адвокат, торговец, хирург, инженер. Между этими занятиями нет никакой разницы в том, что касается прав и обязанностей гражданина. Каждое из них отвечает какой-то потребности, все, более или менее, необходимы для общего развития. Единственная разница, которую мы допускаем между гражданами одного государства, есть разница в нравственном воспитании. Настанет день, когда одинаковое всеобщее образование даст нам общую мораль .

Впрочем, Мадзини делает оговорку — речь идет о будущем, сегодня все обстоит иначе: «В Италии, как и везде, существуют два класса людей». Первый владеет землей и капиталами, второй может рассчитывать только на собственные руки. Однако «люди из первого класса сознательно, люди из второго класса инстинктивно, но те и другие одинаково желают независимости и национального объединения. Во всем остальном они расходятся». В частности, есть одна немаловажная разница между людьми, принадлежащими к первому и второму классам. Первые жаждут большей свободы для примеиения своих идей, а вторые, «вынужденные работать по двенадцать — четырнадцать часов в день почти исключительно при помощи своих рук, хотели бы завоевать для себя возможность мыслить». Развивая дальше эти соображения, Мадзини пишет, что люди первого класса заинтересованы главным образом в политической, а люди второго класса — в социальной революции. Он же; Мадзини, выдвигает задачу совершить революцию, которая была бы одновременно политической и социальной. Для успеха такой революции нужно, чтобы миллионы людей, зарабатывающих на жизнь физическим трудом, ясно высказали, чего они добиваются. Со своей стороны, лучшие представители первого класса должны понять необходимость удовлетворения этих требований.

Как всегда, в этой статье Мадзини высказывается весьма неопределенно: кто эти миллионы людей, которых он называет рабочими? Он не уточняет свою мысль, но вполне очевидно, что подразумеваются не только (и не столько) промышленные рабочие, которых в стране было крайне мало, но и ремесленники и т. д. Точно так же Мадзини почти не касается вопроса о конкретных социальных нуждах в требованиях. Фразеология и терминология, к которым он прибегает, говорят о нечеткости мысли и о том, что, верный своей триаде («нравственные, умственные и материальные» интересы), он подчиняет решительно все участию рабочих в общенациональном движении. Крестьянские же массы Мадзини никогда не принимал в расчет: по его убеждению, крестьяне б тли слишком невежественны и разобщены и не могли играть никакой роли в национально-освободительном движении.

Дальше идет следующее рассуждение вся нация хочет? должна знать, пего рабочие желают. Но точно так же ей необходим знать, чего рабочие не желают. В этой связи Мадзини упоминает о различных «странных и опасных» Bdi лядах. Из всего контекста статьи очевидно, что, по уждению Мадзини, раочие не должны желать социализма и классовой борьбы. Классовую борьбу он осуждает прежде всего потому, что она может привести к гражданской войне- Пройдет немногие меньше тридцати лет, и Мадзини осудит Парижскую Комигуну — и именно это приведет его к полно w моральному и политическому краху: итальянский народ от него отвернется.