В апреле 1891 г. Миланская социалистическая лига опубликовала свою программу. К этому времени стало вполне ясным, что ни Рабочая партия, ни партия, созданная Костой, не удовлетворяют двиячение. Платформа Миланской лиги основывалась на том, что конечной целью является обобществление средств производства, а достигнуть этого можно лишь путем завоевания власти. Средство — организованная борьба рабочих, осозпэвших свою конечную цель. Манакорда пишет: «В этой краткой формуле было точно определено то, что отличало социализм не только от буржуазного радикализма, но и от течений, существовавших внутри рабочего движения: анархизма и операпзма». 2—3 августа 1891 г. рабочий конгресс, состоявшийся в Милапе, принял решение созвать летом следующего года общенациональный конгресс и избрал комиссию для выработки проекта программы и устава.

В комиссию не вошел никто из видных социалистов, она была неавторитетной и работала плохо. Главную роль в ней играл Антонио Маффи (1845—1912). Его избрали, полагая, что автором программы должен быть рабочий. Собственно, он когда-то был рабочим. Когда 6 марта 1892 г. был опубликован, «быть может, двадцатый» проект программы, Лабриола писал Эпгельсу: «Составитель программы — депутат Маффи — бывший миланский типограф, а сейчас — господин в цилиндре и с белым галстуком. Это человечек, который отлично уживается со всеми министрами. Самое комичное то, что Маффи является сейчас платным секретарем братских, то есть мадзинистских обществ».

В проекте можно было найти все: «естественное равенство людей», «народный суверенитет», «политико-экономико-моральное угнетение» и т. д. Для всякого мыслящего человека было ясно, что этот текст — большой шаг назад даже в сравнении с программой Рабочей партии, не говоря уже о программе Миланской лпги. Лабриола совершенно справедливо писал, что в тексте Маффи есть «тред-юнионизм третьего сорта», «малокровный анархизм» и «золотушный прудонизм». Резкая критика Лабриолы была необходимой, и есть основания полагать, что в то время в Италии он был одним из немногих, кто отдавал себе отчет в том, какое значение для партии будет иметь ее программный документ. Турати не придавал должного веса теории. Он хотел, чтобы партия была создана, и шел на всяческие компромиссы, лишь бы добиться объединения разных групп. Лабриола проявил величайшую настойчивость. Турати вначале пытался объяспить своп мотивы, по потом понял правоту Лабриолы н за неделю до съезда выступил с очень резкой статьей в новом еженедельнике «Лотта ди классе» («Классовая борьба»). А буквально накануне съезда Турати вновь с полной ясностью выразил свои взгляды в «Критика сочиале». Позже он признал неверность прежней своей пассивности. Предсъездовский период был насыщен резкими столкновениями, которые организовывали анархисты и операисты. Турати обоснованно опасался, что па съезде оба эти течения образуют блок, п поэтому лавировал. Выступления Лабриолы, его энергичное, настойчивое вмешательство в составление текста программы — историческая заслуга Лабриолы, которую единодушно признают все исследователи. Сам он, однако, не пожелал приехать на съезд, заявив, что хочет быть «философом социализма», а не деятелем партии.