Один из самых серьезных биографов Турати, Франко Каталано, пишет о том, что неизбежно возникала двойственность, проистекавшая из стремления как-то примирить два противоположных момента двин\ения: момент естественной эволюции и момент революционного взрыва. Турати всегда объявлял революционный момент неотъемлемым и необходимым моментом внутрепней социалистической диалектики, но неукоснительное и постепенное проведение реформ не оставляло поводов для революционного взрыва и возникала та «фаталистическая» теория, о которой мы говорили в связи с понятием «традиционного итальянского социализма». В этом смысле Турати как будто сблинается с Бернштейном, отбрасывавшим, как невероятную и ненужную, возможность «больших политических катастроф». Турати, однако, отказывался называть возглавляемое им течение реформистским, он предпочитал определение «социалисты-позитивисты».

Бернштейн представлял ревизию марксизма «справа». Ревизию «слева» надо связывать с Жоржем Сорелем. Он утверждал, что во всем верен идеям Маркса, по в действительности находился под сильным влиянием Прудона, отвергал не только парламентаризм, но и партию, как политическую организацию пролетариата. Он утверждал, что все будущее социализма зависпт от автономного развития синдикатов.

Сорель — фигура сложная. Как раз в те годы, когда он занимался проблематикой рабочего движения (1893— 1898 гг.), он оживленно переписывался не только с Кроче, но и с Лабриолой и с другими, сотрудничал в нескольких итальянских журналах. Анархосиндикализм в итальянском рабочем движении лишь зарождается в копце старого и на пороге нового века. С этим течением связаны имена нескольких крупных деятелей, но особую роль в нем играл Артуро Лабриола (1875—1960). Антонио Лабриола, боясь, как бы их не перепутали, прозвал своего однофамильца «Лабриолино».

Политическая карьера Артуро Лабриолы и его идейные позиции в разные периоды его долгой жизни были неоднозначными. Неаполитанец, оп в юности испытал влияние анархистов. После событий 1898 г. он вынужден был эмигрировать, во Франции познакомился с Сорелем и с опытом французского рабочего двияения, а, вернувшись в Италию, решительно выступил против Турати и реформистов. Но это уже 1901 год. Поэтому мы ограничимся лишь общей характеристикой этого течения. Если для Турати и «социалистов-позитивистов» главным врагом был «эксплуататорский капитализм», выступая против которого они блокировались с некоторыми группами демократической буржуазии, для революционных синдикалистов Юга главным врагом оказывалось «государство-кровопийца». Борьба против государства, естественно, была чисто политической. На Юге отказывались верить в программу медленных реформ и стремились к самым радикальным переменам. Соответственно ставка делалась не на организованное рабочее движение, а на небольшие группы решительных и активных людей, которые смогут в нужный момепт, опираясь па спонтанную ярость масс, объявить всеобщую забастовку, совершить акт революционного насилия тт покончить с прежним строем. В начале XX в. именно борьба между анархо-синдикалистами и

реформистами будет сотрясать социалистическую партию. Ее старые лидеры — такие, как Турати,— не только политически, но и психологически не смогут принять иррационализм и насилие, сводя свой анализ нового течения к вспышке старого анархизма и не понимая, что отчасти это течение является именно реакцией на реформизм и его ограниченность.