Рассматривать Правую как нечто монолитное совершенно неверно. У некоторых государственных деятелей Правой были бесспорные заслуги. Прежде всего — в «римском вопросе». Ликвидация такого средневекового института, как светская власть пап, была проведена благодаря гибкой и осторожной тактике умеренных либералов с большим успехом. В наследство от Кавура остался принцип уравновешенной и «рационалистической» политики, которую успешно осуществляли наиболее талантливые из его преемников. Однако большая часть moderati мыслила иначе. Консерватизм этого большинства в середине 70-х годов был просто иррациональным: они смертельно боялись всего нового. Ячини, Корренти и некоторые другие, такие же консерваторы, но просвещенные, казались боль шинству своих коллег либо безумцами, либо «революцао нерами».

Тем временем недовольство чрезмерно централизованной, жесткой, бюрократизированной административной системой ширилось и к середине 70-х годов достигло апогеи. Канделоро говорит об узости правящего политического слоя и его классовой базы, а именно — «союза аг-рарно-торгово-банковской буржуазии Северной и Центральной Италии с земельной буржуазией Юга».

Против них была «реальная Италия», т. е. массы не-объединенных и отсталых, но отнюдь не спокойных крестьян, группы городского пролетариата, уже начавшего приходить в движение. На парламентских выборах 1874 г. правые дали некоторые обещания, которые, однако, не захотели или не смогли выполнить. На этих выборах выступили две Левые: «Историческая левая» и «Молодая (Конституционная) левая», которые должны были стать альтернативой правлению умеренных и консерваторов. Обе левые требовали некоторых общедемократических реформ и изменения налоговой системы; они отстаивали систему прямых налогов, что было невыгодно для земельных собственников. Правые стояли за косвенные налоги: это вполне устраивало аграрную буржуазию, но ударяло по интересам широких кругов населения.

К власти опять пришли правые, но 18 марта 1876 г. кабинет Марко Мингетти пал, не получив большинства при обсуждении законопроекта о государственной эксплуатации железных дорог. Этот день вошел в историю под эффектным названием «парламентская революция». Премьером стал Агостино Депретис, лидер Левой. Кавур когда-то дал ему такую характеристику: «Депретис был мадзшшстом до и после 1848 г. Нельзя сказать, чтобы он был тесно связан с Мадзини. Но он всегда избегал публично и торжественно отречься от Пророка. Более того, несмотря на внешнюю суровость и образ действий, говорящий как будто о характере решительном, Депретис — человек малодушный и нерешительный, он боится непопулярности. Он не лишен ума, но ему не хватает политических знаний, дающих возможность судить о целесообразности тех или иных действии, имеющих международное значение. Он может быть отличным исполнителем под главенством решительного начальника. Но из него может выйти чрезвычайно посредственный руководи-tель большого полдтического движения».

Как бы то ни было, Левая пришла к власти, и вначале с «парламентской революцией» связывались большие надежды.

Кроче остроумно и зло писал о левых, что они все время, «каждую секунду», только и делали, что твердили о «программе Левой», об «идеалах Левой», а в действительности все оказывалось «ухудшенным изданием Правой». Он пишет: «Это были в основном люди иной интеллектуальной формации, нежели деятели Правой,— все эти бывшие неогвельфы, джобертианцы, романтики, идеалисты, просветители, и якобинцы, и мадзинисты, люди меньшей или менее высокой культуры. Они принадлежали и к иной общественно-политической традиции. В качестве конспираторов и мятежников, они привыкли не проявлять чрезмерной разборчивости в выборе союзников».

В этой связи упомянем о «трансформизме». Под арансформизмом подразумевается тот процесс постепенного перехода бывших левых либералов и, отчасти, демократов на реакционные и монархические позиции, кото-р ли имел в виду Кроче. Мало-помалу грани между Правой и Левой размывались, и никакой «кристаллизации» не происходило. На первых порах после «парламентской революции» обе стороны вели себя непримиримо, многие префекты ушли в отставку, журналисты разных взглядов перестали раскланиваться при встречах, возникло множество яростных личных ссор. Однако постепенно все из-ъ о ни л ось, представители Правой входили в кабинеты Левой, фракции Левой сражались между собой. Тогда и возникло это понятие trasiormismo. Важно отметить, что, несмотря на некоторые различия в программах, люди из обеих фракций итальянской буржуазии, сменявшихся у власти с момента объединения и до конца XIX в. в своем отношении к народу вели себя одинаково.