Дошло ли письмъ Энгельса до адресата — неизвестно. Во всяком случае, больше Энгельс и Кафьеро ни разу не вступали в какие бы то ни было контакты между собой. В последующие годы имя Кафьеро два-три раза мелькает в переписке Маркса и Энгельса, но именно мелькает. Так, в августе 1875 г. Маркс пишет Энгельсу «Твой друг Кафьеро живет у Бакунина и даже купил для него дом в Лугано». Маркс упоминает и о том, что в июле 1876 г. на похоронах Бакунина был «знаменитый Кафьеро». Энгельс однажды, сообщая Марксу об одной неподписанной статье, пишет, что по названию узнает «своего Кафьеро».

Сам Бакунин писал о первом периоде своих взаимоотношений с Кафьеро: «В те времена я питал безграничную веру в Кафьеро, которого сам любил от всей души. Со времени нашей первой встречи весной 1872 г. он проявлял по отношению ко мне безмерную, почти сыновнюю неясность» 43. Кафьеро живет то в Италии, то в Швейцарии, где он, действительно, купил для Бакунина в августе 1873 г. виллу «Бароната», которая должна была стать штаб-квартирой анархизма, одно время живет вместе с Бакуниным и его семьей (он и сам женился на Олимпиаде Кутузовой, сестре жены русского публициста Варфоломея Александровича Зайцева, приверженца Бакунина). Но дружба и близость Бакунина и Кафьеро продолжались не долго.

Летом 1874 г. между Бакуниным и Кафьеро происходит разрыв. Кафьеро возвращается в Италию. Это годы интенсивной, отчаянной, бурной анархистской деятельности Кафьеро: он занимается в Италии подготовкой «социальной революции», живет, как аскет (все свое состояние он отдал на дело анархизма), не позволяет себе_ тратить деньги даже на мясо и на табак. Он непрестанно рискует, лично принимает участие в мятежах и восстаниях, которые неизменно кончаются провалами и жесточайшими правительственными репрессиями. Когда же наступает разочарование и Кафьеро полностью отдает себе отчет в бесплодности анархизма? Историки по-разному датируют это. но одна дата несомненна: в 1877 г. во время длительного тюремного заключения Кафьеро составляет на итальянском языке краткое изложение первого тома «Капитала». Позднее с помощью друзей ему удается издать эту книгу, для которой он выбирает любопытный эпиграф — слова ремесленника из Болоньи, по имени Ипполито Далвит (мастера по изготовлению хирургических инструментов): «Рабочий сделал все, и рабочий может разрушить все, потому что он может сделать все заново».

Работа над «Капиталом» не является сама по себе доказательством того, что Кафьеро в конце 70-х годов возвращается к научному социализму. И все-таки это не случайно. Когда книга выходит, он посылает ее Марксу с чрезвычайно учтивым, хотя и вполне официальным письмом. Маркс отвечает ему 29 июля 1879 г. словами сердечной благодарности. Он пишет: «Недавно я получил две подобные работы: одну — написанную по-сербски, другую — по-английски (изданную в Соединенных Штатах), но обе они грешат тем, что, желая дать краткое и популярное резюме „Капитала", они в то же время слишком педантично придерживаются научной формы изложения. Вследствие этого они, как мне кажется, не вполне достигают своей главной цели — произвести впечатление на широкую публику, для которой предназначаются такого рода издания. Именно в этом огромное преимущество Вашей работы».