Между тем Бакунин был поглощен борьбой с Мадзини. В письме к Энгельсу от 12 июля 1871 г. Кафьеро пишет: «Что касается Бакунина, могу заверить вас, что в Неаполе у него есть немало друзей, разделяющих многие его принципы и отчасти сходящихся с ним во взглядах, но я могу решительно отрицать, что он имеет здесь секту, партию, расходящуюся с принципами Генерального Совета». В этом же письме он упоминает о том, что все очень хотели бы создать в Италии большую ежедневную газету, которая была бы органом Генерального Совета. Из газет, которые сейчас «действительно представляют нашу партию», Кафьеро называет только «Плебе», но это не ежедневная газета, у нее маленький формат и она не издается в одном из главных городов страны. Кафьеро пишет также о том, как глубоко прав Энгельс, порицая дух сектантства, и как он, Кафьеро, дорожит первым параграфом Устава Интернационала, именно в силу широты, которая позволяет объединить в Товариществе «большую часть всего страждущего человечества».

В письме от 10 сентября Кафьеро объясняет Энгельсу причины своего долгого молчания: полиция разогнала Неаполитанскую секцию, устроила обыск в доме Кафьеро и арестовала его самого, правительство ведет себя все более агрессивно, идет разгул реакции, и растет всеобщее недовольство. (Заметим попутно, что арест Кафьеро и роспуск Неаполитанской секции приковали всеобщее внимание к Интернационалу.) Но уже 18 октября Кафьеро пишет Энгельсу в высшей степени оптимистическое письмо: оп перечисляет вновь возникшие секции Интернационала и заявляет, что ручается Энгельсу и всему Генеральному Совету, что в Италии дела идут хорошо. Весь тон не просто уверенный, но радостный. Кафьеро пишет о том, как он и его друзья собрались, чтобы отпраздновать восстановление своей секции и «много раз чокались, выпивая за здоровье Интернационала, за его конечный триумф, за всех его членов в особенности за членов Ген. Совета, которые столько для этого работают» 2J. В этом же письме Кафьеро сообщает, что Римский съезд рабочих обществ откроется 1 ноября, а программа съезда до сих пор неизвестна никому, кроме мадзинист-ской комиссии, подготовляющей съезд («Какая лояльность!» — добавляет Кафьеро).

Мадзини готовился к съезду самым энергичным образом, публикуя в «Рома дель Пополо» статьи со все новыми нападками на Интернационал. Перед Римским съездом рабочих обществ, на который Мадзини возлагал столько надежд, положение в итальянском рабочем движении было сложным. 16 августа в специальном приложении к одной из четырех газет, которые Кафьеро в письме от 18 октября указал Энгельсу как органы, которым смело можно посылать все документы Генерального Совета,— «Гадзетино роза» («Красная газета», ежедневная газета, выходившая тогда в Милане, орган левых мадзинистов) была опубликована большая статья Бакунина против Мадзини; в той же газете 10, 11 и 12 октября была опубликована вторая его статья. Выступления Бакунина, блестящего и темпераментного полемиста, имели очень большой успех, этому, конечно, способствовал и личный его престиж.

0 положении, создавшемся тогда в Италии, очень выразительно написал Гастоне Манакорда: «Бакунин говорил от имени Интернационала, и даже в заключение первой своей атаки на Мадзини сослался именно на Устав Интернационала, как на документ, кратко излагающий революционную доктрину, которую он хотел противопоставить мадзинизму. В Италию еще не просочились, или почти не просочились, сведения о глубоких разногласиях, отделявших его от Генерального Совета, и таким образом до конца 1871 г. обе полемики происходили в отдельности. В Италии Бакунин атаковал Мадзини от имени Интернационала и все „интернационалисты", следовали за ним, не зная о том, что в действительности главным врагом, против которого надо было бороться, был именно Бакунин, так как вокруг него объединялись анархически настроенные группы, склонные воздержаться от политической борьбы.