Трудно описать энтузиазм населения. В Риме и в других городах папского государства состоялись бурные демонстрации. Пия IX прославляли с церковных амвонов. В Болонье на главной городской площади хор из двухсот певцов и оркестр из двухсот музыкантов исполнили при огромном стечении народа гимн в честь нового папы, сочиненный знаменитым Россини, который лично дирижировал. Канделоро пишет, что никогда еще в Новое время личность папы не вызывала подобного энтузиазма: «Так при свете иллюминаций и факелов, среди шествий и демонстраций, гимнов и приветствий рождался миф о Пие IX — освободителе и обновителе. Пораженной Европе казалось тогда, что неогвельфский идеал, провозглашенный Джоберти, получил то полное воплощение, которое сам Джоберти считал утопическим».

Во власти этого мифа оказался даже Мадзини, который в начале сентября 1847 г. написал знаменитое «Письмо Пию IX — верховному первосвященнику», призывая папу возглавить движение за независимость и свободу

Италии. Впрочем, сам Пий IX очень решительно способствовал уничтожению мифа, который, может быть, вначале ему нравился, а потом испугал его. Множество патриотов, твердо веривших, что Пий IX всей душой предан национальному и либеральному движению, было потрясено, когда папа совершил «крутой поворот». 29 апреля 1848 г. Пий IX зачитал в консистории торжественную речь, в которой решительно объявил, что отвергает коварные советы тех, кто хотел бы, чтобы «римский первосвященник встал во главе новой республики, которая должна объединить все народы Италии».

Такнм образом, папа успокоил австрийцев, обвинявших его в том, будто он подстрекал итальянцев к мятежу. Но одновременно он уничтожил и иллюзии неогвельфов, и веру огромного числа патриотов, возлагавших на Пия IX столько надежд. Речь, имевшая колоссальный резонанс в Италии и в Европе, была началом серии папских актов, которые привели к окончательному разрыву Пия IX с национально-освободительным и либеральным движением. Уточним, что либерально-католическое движение в Италии надо рассматривать как составную часть всего умеренно-либерального движения, ибо на протяжении десятилетий, предшествовавших объединению, либеральные католики в массе своей примкнули к Кавур у.

С другой стороны, в этот период не только либеральные католики, но и клерикалы весьма активно участвовали в политической жизни Пьемонта. Кроче прав, говоря, что в Италии не было клерикальной партии, как таковой, но клерикалы все же были хорошо организованы, имели свою прессу и выступали как в предвыборной, так и в парламентской борьбе. Благодаря поддержке низшего духовенства, они пользовались большим влиянием в деревнях и нередко провоцировали народные волнения, искусно изобретая поводы, чтобы так или иначе противодействовать политике, проводимой Кавуром. Впервые грубое вмешательство духовенства в предвыборную кампанию произошло в 1857 г. во время парламентских выборов. Клерикалы получили около 60 мандатов, что было несомненным и непредвиденным успехом для них и чрезвычайно встревожило Кавура. Среди оказавшихся избранными были и крупные деятели, пользовавшиеся уважением, п совершенно одиозные фигуры, вроде теолога Джакомо Марготти, который не скрывал, что инквизиция была в его глазах одним из наиболее ценных и благотворных институтов. Дон Марготти был главным редактором одной из самых распространенных клерикальных газет — пье-монтской «Армонии».

Кавур и либералы ответили на выступление клерикалов весьма решительно: на первом же заседании парламента нового созыва создали специальную комиссию, которая признала неправомочными и аннулировала клерикальные мандаты, в том числе и мандат дона Марготти.