20 января 1885 г. Миклухо-Маклай вновь просил русское правительство взять под защиту население Берега Маклая и признать его независимость, чтобы «осчастливить несколько десятков тысяч людей и дать им возможность подняться постепенно на более высокую ступень цивилизации». На этом письме сохранилась резолюция Александра III: «Его просьба скромная, и, мне кажется, следует поддержать ее».

Через пять дней Николай Николаевич отправил Гирсу свое письмо в редакцию мельбурнской газеты «Аргус» опубликованное 7 января 1885 г. и перепечатанное затем во многих австралийских газетах, а также вырезку из одной сиднейской газеты по поводу своей телеграммы Бисмарку. «Я полагаю и надеюсь, — писал Миклухо-Маклай, — что князь Бисмарк, когда узнает, что Россия и Англия намереваются признать независимость моего Берега, и познакомится со всеми к этому вопросу относящимися подробностями. не станет поддерживать притязания Германии на Берег Маклая и не доведет туземцев до открытого сопротивления для защиты своей независимости, прав и собственности, которые в настоящее время нисколько не гарантированы против беззаконий разного рода германских трэдоров никакими постановлениями со стороны германского правительства». Миклухо-Маклай повторил свою просьбу к русскому правительству признать самостоятельность Берега Маклая под его управлением и «международным контролем».

В феврале 1885 г., обсуждая с Гирсом письма путешественника, адресованные русскому правительству, Шестаков отрицательно отнесся и к предложению Николая Николаевича о взятии Берега Маклая под протекторат нескольких европейских держав. Добиваясь европейского протектората над Берегом Маклая, Николай Николаевич рассчитывал, что совместные усилия нескольких европейских государств смогут оградить еще не колонизованные папуасские территории от их растаскивания отдельными державами Европы. Управляющий морским министерством предлагал оказать Миклухо-Маклаю «покровительство, хотя бы платоническое только», которое, как считал Шестаков, не могло послужить России «во вред». «Обязательное посещение нашими судами владений Маклая, — писал Шестаков, — привлечет, может быть, внимание наших промышленников и послужит нам к приобретению прав гражданства в тех водах». По этим соображениям Шестаков предлагал принять Берег Маклая под покровительство России, «не делая, конечно, никаких усилий склонить Европу на общий протекторат».

Все свои «соображения» Шестаков и Гире тщательно скрывали от путешественника. Не получая известий из России, Миклухо-Маклай решил сам отправиться на Берег Маклая и ожидать там прихода русского судна, которое, он надеялся, Шестаков «разрешит послать в Порт-Константин с приказом командиру, признать самостоятельность и флаг» Берега Маклая. Но из-за отсутствия средств Николай Николаевич вынужден был отказаться от этой поездки. Шкипер парохода потребовал от него 250 ф. ст. только за то, чтобы «на несколько дней заглянуть на Берег Маклая,и только тогда, когда побывает на различных других островах».

Поездка на Берег Маклая не состоялась и потому, что три помощника путешественника из России, которые хотели остаться на Берегу Маклая в качестве поселенцев, не смогли своевременно прибыть в Сидней.

Из письма Миклухо-Маклая от 24 марта 1885 г. видно, что на Берегу Маклая во время своего отсутствия он хотел оставить своего младшего брата Михаила Николаевича, лейтенанта А. А. Раковича, участника плаваний на «Витязе» и «Изумруде», и В. Ф. Суфщинского, товарища по гимназии. В этом же письме Николай Николаевич просил брата собирать в Петербурге все, что было напечатано в газетах по поводу статьи «Берег Маклая в Новой Гвинее», написанной самим Н. Н. Миклухо-Маклаем и опубликованной в газете «Новости и биржевая газета». Статья была также напечатана в английских и австралийских газетах под названием «Русский взгляд на немцев в Новой Гвинее».

В письме к редактору «Новостей», приложенном к статье, Миклухо-Маклай писал, что для избежания «разных превратных толков и искажений фактов иностранными газетами» он решил познакомить «читающую публику» России с «настоящим положением вопроса» о Береге Маклая, чтобы оградить себя и свой «будущий образ действий от нареканий и встретить в России сочувствие всех тех, для которых идея справедливости и человеколюбия не пустые слова».