После этого рыбу стали вычерпывать на лед. Все это делалось бесшумно, молча. Глядя на обилие красноперки, форели и кумжи, которых вычерпывали, я сказал: «Рыбы много», но тут же услышал, как Мсклей и Кельм строго сказали мне: «Так не говори». Я понял, что опять нарушил что-то в обряде ловли.

[ Оказывается, такие слова произносить нельзя. Услышав, что нивхи наловили много рыбы, дух-хозяин реки может рассердить-

! ся на нивхов, и тогда рыба может исчезнуть из невода. Мало того, я узнал, что во время лова рыбы способом лэрнт ее нельзя называть настоящими именами, а надо употреблять имена условные. Так, красноперку вместо масксо (маленькая рыба) надо называть словом мльцавр — букв, не имеющая нижнего плавника млы, который у других рыб располагается под брюш ном, у анального отверстия, вместо ло]мын (форель) надо говорить шафтамлац (многопятнистая) и т. д.

Так нивхи старались скрыть от духа-хозяина реки свои действия и намерения. Они глубоко верили в то, что всё вокруг понимает их речь и неосторожное слово может нанести вред промыслу,— анимизм пронизывал всю процедуру лова.

Добытые красноперка и форель нанизывались сквозь жабры на прутья. Прут с нанизанной на нем рыбой называется кор. Коры делились между всеми участниками лова поровну. Крупные кумжи делили поштучно.

В жилище сказителя Тугута было очень дымно, и работать с ним оказалось невозможно. Кроме того, он был не в духе. В этом году в Чайво утонули четверо нивхов. Поэтому он никому не разрешал готовить пищу на своем очаге. Нивхи готовили себе еду на кострах, разведенных и поддерживаемых Танок и Пнаргуном. Вместе с ними на берегу пил чай и я. Нивхи ели строганину из красноперки и форели. Они сдирали со свежезамороженной рыбы кожу, раскалывали ее вдоль хребта и полученные боковинки рыбы строгали тоненькими пластинками, отправляя их в рот. Они предложили мне отведать строганины Из красноперки и форели. Это было очень нежное и вкусное кушанье.

Кормить собак свежепойманной на реке Оси рыбой нельзя. «Рыба рассердится, и тогда ничего не поймаешь». Поэтому нивхи собирали рыбные объедки, чтобы скормить их собакам, когда закончится лов и они уедут с реки.

Во втором лове рыбы я не принимал участия. Когда невод был вытащен, он оказался совсем пустым. Нивх Кыйон с недоумением сказал: «Почему рыбы нет? Однако ууынт (грех) сделали. Рыба серчает». Естественно предположение, что за таким выражением таится противоположное представление: когда «рыба не серчает»1 а относится к нивхам-рыболовам хорошо, с симпатией, то она идет в их невод. Ведь все в мире живо и обладает эмоциями людей.