В конце выступления Миклухо-Маклай остановился на организационных вопросах. Он сказал, что для поездки на Берег Маклая на первый раз ему понадобится всего 10—12 человек, с которыми он предполагает заключить соглашение о гарантированной работе. Всем же остальным желающим отправиться с ним- на Берег Маклая он обещал «даровой проезд» до Новой Гвинеи и «даровое продовольствие» во время двухмесячного пути. «Я отнюдь не беру на себя, — сказал он, — доставление переселенцам постоянной, определенной работы, жилищ, специальной деятельности. Я не могу обещать переселенцам даже дарового проезда обратно в Россию. Но я озабочусь захватить с собою достаточное количество необходимых на месте проектируемой колонии припасов, жизненных продуктов и строительных материалов, причем все это будет продаваться колонистам по возможно низким ценам, во избежание разных эксплуататоров».

Эта его лекция и другие подобные вызвали широкий общественный резонанс.

Через два дня после опубликования в «Петербургском листке» отчета корреспондента о первом собрании переселенцев Миклухо-Маклай обратился к Гирсу с просьбой испросить у Александра III разрешение основать русскую колонию на Берегу Маклая в Новой Гвинее или на одном из островов Тихого океана. После второй встречи с будущими переселенцами путешественник обратился с подобной же просьбой непосредственно к Александру III.

Летом 1886 г. в петербургских газетах развернулась острая полемика по поводу проекта Миклухо-Маклая. Его взгляды защищал профессор классической филологии В. И. Модестов, корреспондент газеты «Новости и биржевая газета». 1 июля 1886 г. Модестов поместил в этой газете статью «В добрый час», в ней он сделал попытку теоретически обосновать идею Миклухо-Маклая о создании на островах Тихого океана русской вольной колонии. Модестов советовал «осуществить в Южном полушарии идеальную республику Платона» или «испробовать суровой жизни в фаланстерах Фурье».

Против проекта Миклухо-Маклая 6 июля 1886 г. выступил корреспондент газеты «Новое время» А. Дьяков (печатался под псевдонимом Житель). Отвечая на вопрос, «из каких элементов могла бы сложиться колония г. Миклухо-Маклая», он писал, что в стомиллионном населении России всегда найдется «изрядное количество бездомных», «бедствующих и страдающих» лю-

дей, считающих себя в положении безвыходном. Каждый из этих людей, как писал Дьяков, думал, «из-за чего он бьется, если труд, служба все равно ничего не дают ему, кроме горького, отравленного унижением куска хлеба, поглощающего все его силы и способности». Дьяков был недоволен тем, что Миклухо-Маклай призывал в Новую Гвинею людей, склонных к мечтам «о новой жизни, новых началах». И Миклухо-Маклай и Модестов, заявлял Дьяков, соблазняли русских людей «легкостью жизни где-то у чертей на куличках, когда вея Россия предлагает им больше сотни Новых Гвинеи, вполне вольготных пространств для культурной обработки, когда под носом у этих ученых возникают все новые и новые колонии иностранцев, в самое короткое время достигающие блистательного благосостояния».