Можно ли считать, что в самом начале XX в. интересы буржуазпых либералов и руководства Итальянской социалистической партии действительно совпадали? Очевидно, Турати был искрение убежден в том, что может наступить момент, когда социалистам придется сотрудничать с буржуазпо-демократическнми партиями «положительным образом», и что именно этот момент наступил с приходом к власти Джолитти. Так начался период, который многие итальянские историки называют «социалистической монархией» Джолитти. На протяжении первого десятилетия нашего века могло казаться, что эксперимент, действительно, успешен. Но ливийская война, участие Италии в первой мировой войне, захват власти фашистами доказали хрупкость тех либеральных институтов, значение которых так часто преувеличивали. Однако все это — тема, выходящая за рамки нашего повествования, хотя события XX в. непосредственно коренятся в событиях, игре политических страстей, внутренней диалектике итальянского и европейского общества Отточенто.Обращение к истории борьбы идей, происходившей в Италии в конце XIX в., преследует не только академические цели. Оно совершенно необходимо для понимания политической обстановки в современной Италии. Без этого невозможно осмыслить причины краха либерального государства, происхождение и гибель фашизма, сотрудничество в период Сопротивления и в первые послевоенные годы коммунистов, социалистов и христианских демократов, а также нынешнюю платформу Итальянской коммунистической партии, борющейся за единство всех демократических сил, включая и левых католиков,— все это уходит своими корнями в XIX в. Недаром ведь сказал Пальмиро Тольятти: «Мы пришли издалека и идем далеко!».

Ну, а теперь, прежде чем расстаться с историческими персонажами, с которыми читатели встретились на этих страницах, бросим взгляд на то, что случилось с каждым из них потом, каков был финал.

Антонио Лабриола. Нужно сознаться, что писать о нем — всего труднее. Долгое время спорили о том, был ли он только теоретиком, либо также политиком. Нам представляется, что он был и тем, и другим. С тех пор как работы Маркса покорили его неотразимой логикой исторического материализма, он начинает с глубокой убежденностью пропагандировать идеи научного социализма и по праву считается первым итальянским марксистом. Кстати, он был первым университетским профессором Европы, публично объявившим себя марксистом. Энгельс относился к нему с уважением, в письме к Зорге назвал Лабриолу «последовательным марксистом» и, прочитав его статью «В память о Манифесте Коммунистической партии», написал Лабриоле: «Все очепь хорошо, если не считать нескольких незначительных фактических ошибок и отчасти заумных оборотов вначале. Жажду увидеть все остальное». К сожалению, всего остального Энгельс не смог увидеть: письмо датировано июлем 1895 г., а 5 августа Энгельса не стало. Работа «В память о манифесте.» явилась первой частью книги Лабриолы «Очерки материалистического понимания истории», которая вышла во Франции в переводе Лауры Лафарг. В. И. Ленин прочел книгу, она ему понравилась, и он советовал Анне Ильиничне Ульяновой-Елизаровой перевести вторую часть этой книги — «Исторический материализм», правда, с сокращениями. «Но выпуски, по-моему, ни в коем случае не отнимут значения у этой чрезвычайно умной защиты „нашей доктрины" (выражение Лабриола)»,— писал Ленин.