Конфликт внутри движения был драматичным. Дело не только в том, что столкнулись два поколения, ибо Мурри и его друзьям не было еще и тридцати лет, а организованными католиками в Италии руководили люди, интеллектуально и нравственно сформировавшиеся в годы понтификата Пия IX, в атмосфере «Силлабуса». Далеко не все молодые католики были склонны к новаторству. Но изменилось самое время. Сдвиги, происшедшие в стране, настоятельно требовали совершенно нового, динамичного, непредубежденного подхода к проблемам, становившимся все острее. «Венецианская группа» Пагануцци, непримиримые католики старой формации были, может быть, отчасти романтиками, воображавшими себя рыцарями святого престола. И уж во всяком случае они не были политическими реалистами. Психология «осажденной крепости», слепая, узкая, бескомпромиссная, заставляла их цепляться за устаревшие формулы, роковым образом ограничивала их кругозор и обедняла мышление.

«Венецианцы» не понимали, что общество, находившееся в стадии быстрого промышленного развития, выдвигало новую социальную и политическую проблематику, игнорировать которую было невозможно. Их ненависть к социализму была яростной и тупой, они не понимали, что должны пытаться выдвинуть альтернативу. Это, однако, отлично понимали «молодые социологи», молодые христианские демократы. Мурри писал, что с папой связаны «судьбы, интересы, миссия, будущее Италии». Но он него друзья хотели объединить триумф церкви с достижением социальной справедливости. Они верили, что им удастся, мало того, что им надлежит (здесь был психологический момент «мессианизма») вырвать из-под власти социалистической пропаганды массы итальянских тружеников.