«Кампана» выходила всего несколько месяцев. Начиная с первого номера, она занимала четкую позицию, признавая заслуги мадзипистов в период объединения, по утверждая в то же время, что мадзинпзм сыграл свою историческую роль и теперь принадлежит прошлому. Газета настойчиво говорит о социализме, вероятно, под влиянием Кафьеро, старается занимать нейтральную позицию в разногласиях между Генеральным Советом и анархистами, но постепенно и неуклонно склоняется к бакунинским концепциям.

Тем временем, в самом начале 1872 г., Гарибальди опять приходит к мысли о необходимости примирения всех демократических сил и, включившись в одну дискуссию, о которой сейчас нет смысла писать подробно, предлагает создать организацию, названпую «Итальянский Рабочий Союз», п созвать для этого съезд.

Кафьеро был решительным противником этого съезда. Он считал необходимым не объединение с гарибальдийцами и мадзпнистамп, но, напротив, создание в Италии совершенно самостоятельной, четко оформлепной организации, которая открыто объявила бы себя пнтерпацио-налистской. Он сотрудничал в газете «Кампана», и, в соответствии с его позицией, газета, из номера в номер все четче излагая сбою позицию, выступает против идеи созыва демократического съезда. Вполне очевидно, что Кафьеро в этом вопросе ведет себя как человек в высшей степени целеустремленный. Альдо Романо называет его непримиримым фанатиком и «донкихотом социализма», который, совершенно не понимая, что и к чему, сражается с ветряными мельницами. Конечно, это не так! Кафьеро был решительным противником мадзинизма по принципиальным мотивам. Его сомнения в результатах Лондонской конференции были связаны именно с IX резолюцией, т. е. с идеей о необходимости создания самостоятельной политической партии пролетариата. Кафьеро казалось, что основная задача рабочего движения — это подготовка социальной революции, и именно это сближало его с анархистами.

10 марта 1872 г. скончался Джузеппе Мадзини. Независимо от всех идейных разногласий, вопреки всему, что произошло после Коммуны,— скорбь была глубокой и всеобщей. Очень многое было связано с Джузеппе Мадзини. Его судьба была, в конечном итоге, трагической. Письма п воспоминания неопровержимо свидетельствуют о том, как тяжело было ему в последние месяцы. Он слишком хорошо знал, что такое борьба и политика, слишком много испытал па протяжении всей своей долгой жизни конспиратора, революционера, вождя, чтобы не понимать и не видеть, что время работает против пего. Конечно, и у него были иллюзии, и у него было столь естественное для каждого человека такого масштаба и такой убежденности стремление, несмотря пи па что, верить в свою правоту и в конечный успех того дела, которому он посвятил всю жизнь. Но факты были слишком очевидными. Старый, больной, охваченный беспокойством и горечью, он видел, как один за другим от него отходили бывшие единомышленники, как в него перестала верить молодежь, какой разброд царит среди тех, кто пока еще — формально — считали себя членами его партии. Он умер, и с его смертью была перевернута страница итальянского революционного движения. Теперь уже речь шла в основном об идейной борьбе между Генеральным Советом и анархистами.

Начиная с середины января и до начала марта 1872 г. Маркс и Энгельс работали над текстом закрытого циркуляра Генерального Совета «Мнимые расколы в Интернационале». Этот документ был утвержден Генеральным Советом 5 марта, его отпечатали в Швейцарии на французском языке в виде брошюры. Документ начали рассылать всем местным секциям в начале июня, однако еще до опубликования его Генеральный Совет получил достоверные сведения о подрывной работе, которую бакунисты проводили в Испании. 23 апреля 1872 г Энгельс писал Теодору Куно: «Теперь выясняется, что в Испании внутри Интернационала спокойно продолжал существовать под руководством Бакунина Альянс социалистической де-мократии в качестве тайного общества — тайного общества, направленного не против правительства, а против рабочих масс! У меня есть полные основания подозревать, что то же самое происходит и в Италии».