В середине 70-х годов правительство запретило все секции Интернационала, началась серия судебных процессов. Подсудимые произносили полные достоинства и гражданского пафоса речи: «Я, рядовой боец социализма, горжусь тем, что принадлежу к фаланге революционеров»; «Я не променяю мое место обвиняемого на кресло государственного обвинителя»; «Интернационалисты не могут совершать революции, когда им вздумается, потому что не в силах отдельных личностей осуществлять или вызывать революции — их делает народ».

На одном из процессов — в ноябре 1879 г. во Флоренции — вместе с группой итальянских революционеров перед судом предстала по обвинению в заговоре против государства русская женщина Анна Марковна Кулшпова, подруга Андреа Костьт, впоследствии родившая ему дочь.

Итальянский социалист Лиджолипп красочно описывает обаяние этой «славянской мадонны», напоминавшей картины прерафаэлитов, ее речь, овации зала, когда суд оправдал ее. Пройдут годы, и Анна станет ясеной Филиппо Ту-рати, будущего лидера итальянского социалистического движения, в котором и сама Кулпшова будет играть важную роль.

Читатели помнят имя Аидреа Косты, который вместе с Кафьеро подписал материалы конференции в Римини. Он родился в 1851 г. в бедной семье, испробовал разные ремесла, некоторое время посещал лекции в университете в Болонье. Подобно Кафьеро и многим другим итальянцам, он примкнул к Интернационалу после Парижской Коммуны. Андреа Коста принадлежит к числу самых выдающихся деятелей итальянского революционного движения. По всему своему духовному складу он был живым воплощением бунтарских традиций ремесленников Рома-ньи: гуманизм, страстная жажда справедливости, темперамент, толкавший к действию. Долгое время он верил в необходимость вооруженных восстаний, отрицая пользу мирной пропаганды в массах. Единственно правильным он считал путь насилия, и, действуя в точном соответствии со своими убеждениями, возглавил «Итальянский комитет социальной революции»; долгие годы его жизнь — это организация восстаний, провалы, тюрьмы, эмиграция. В 1876 г. во время громкого судебного процесса он сам произнес блестящую речь. В его защиту выступил также прославленный поэт Джозуэ Кардуччи. Обращаясь к судьям, Коста сказал: «Мы боремся не только за освобождение рабочего класса, но за полное освобождение всего человеческого рода. Ибо, если трудящиеся классы должны освободиться от нужды,— привилегированные классы должны освободиться от еще большей нужды, чем пролетарии: от своего глубокого морального убожества». Анд-жолини привел текст речи почти целиком, и мы впдим, как пафос ее все возрастает. Коста говорит, что интернационалисты хотят защитить себя не против юридических, по против моральных обвинений, в частности против обвинения, будто они хотят уничтожить науку. «Да,— заявляет он.— Ту науку, которая мучила Галилея, вашу пауку, считающую бесчестными тех, кто в нее не верит. Но мы не хотим разрушать ее, она уже мертва. Есть другая наука — прогресса, света, свергнувшая старых идолов и старые предрассудки. Своей силой она разобьет и старые привилегии. Мы являемся скромными, но страстными почитателями этой науки, мы гордимся тем, что применили ее в общественной системе, и из нее черпаем свои силы».

В это время Коста — еще анархист, но в конце 70-х годов он вступает в полосу тяжелого духовного кризиса. Выпущенный из тюрьмы в Болонье, он пользуется приходом к власти Левой и открыто созывает съезд секций Интернационала в Романье. Некоторые историки, в частности Вальяни, считают, что еще в анархистский период Коста меньше, чем Кафьеро, верил в эффективность метода восстаний, хотя сам участвовал в них. В августе 1878 г., чтобы избежать новых арестов, Коста уезжает в Швейцарию, где знакомится с Анной, а оттуда в Париж. Гам он сближается с деятелями французского социали стического движения (людьми разного толка — такими, как Поль Брусе, Бенуа Малон, Жюль Гед). Видимо, он отчасти принимает французскую концепцию «коллективной диктатуры всех пролетарских сил во время революции». 27 июля 1879 г. Коста посылает из Швейцарии свое нашумевшее письмо «К моим друзьям в Романье». Он не хочет зачеркивать прошлое: «То, что мы делали, было оправдано». Но. «если мы не поймем урок, которым является опыт семи или восьми лет, мы погубим себя: мы сможем предъявить себе те же обвинения, которые предъявляли мадзинистам в 1871 или 1872 г. Если не идешь вперед, то неизбеяшо идешь назад. Я думаю, что все мы хотим идти вперед» 8. В этом письме есть одно замечательное место. «Мы думали, что достаточно бросить народу клич: „Хлеба!", чтобы поднять его. Но народ поднимается лишь тогда, когда социалистические гдеи станут для него такими же авторитетными, такими же привлекательными, как в свое время была религия».

Итак, Коста призвал своих друзей порвать с анархизмом. На него яростно нападали, но решение было окончательным. В августе 1881 г. он создает Революционно-социалистическую партию Романьи. Вальяни считает, что программа ее, разработанная Костой, была весьма важным этапом в формировании в Италии современного политического социализма и что изменение позиций Косты в разные периоды его жизни отражало реальные изменения, происходившие в социалистическом движении. Мож-

но считать, что с начала 80-х годов итальянский анар< хизм вступает в полосу заката. Это совпадает и с ослаб лением связей между итальянским социалистическим движением и европейским социализмом, связей, которые были очень сильны в период Первого Интернационала.