Грабеж и убийства коренных жителей островов Тихого океана, осуществлявшиеся кайзеровской Германией, Миклухо-Маклай объяснял тем, что правительство этой страны назначало «консулами рабовладельцев и бессовестнейших эксплуататоров туземцев», а «так как все колониальные приобретения немцев в последние годы,— писал путешественник,— отданы в руки промышленной компании, то будущнрсть всех этих островов-относительно идеи справедливости к темнокожим нисколько не гарантирована». В заключение Миклухо-Маклай сказал: «Решившись поселиться на островах Тихого океана, я, естественно, пожелал и желаю, чтобы в местности, где я поселюсь, развевался русский флаг».

20 октября 1886 г. Миклухо-Маклай довел до сведения комитета правления Академии наук, что он «намерен освободить-зало» от своих коллекций к 1 декабря 1886 г. Незадолго до-наступления этого срока он обратился к президенту Академии наук Д. А. Толстому с письмом, в котором сообщал, что желает подарить Академии наук «большую часть своих коллекций, собранных. во время путешествий по островам Тихого океана от 1870—1885 гг., в надежде, что подарок этот будет принят как слабый знак благодарности русскому правительству за помощь, оказанную ему в разное время» при его путешествиях. Миклухо-Маклай обратил внимание президента на то, что его коллекция была «собрана на островах Тихого океана во время, когда жители этих островов не были вовсе (как на Берегу Маклая в-Новой Гвинее, например) или в весьма редких сношениях. (острова Адмиралтейства, остров Луб и другие) с европейцами: и находились еще в так называемом каменном веке, который,— писал он,— ныне почти что совершенно исчез).

Характеризуя значение для науки собранной им коллекции, Миклухо-Маклай писал, что «о ценности ее и говорить нечего, так как в ближайшем будущем, даже вероятно и в настоящее время, подобную невозможно будет приобрести ни за какие деньги, потому что каменные орудия совершенно выйдут или вышли из употребления и люди, которые умели употреблять их, вымерли или вымрут» [23, с. 308]. В этом же письме путешественник просил президента Академии наук выплатить ему небольшую сумму (276 руб.) за перевозку коллекции из Сиднея в Лондон и из Лондона в Петербург. Эта просьба Миклухо-Маклая показывает, что в 1886 г. он крайне нуждался в деньгах. Географическое общество тогда не выплатило ему деньги, пожертвованные А. М. Раевской2. В отчете общества за 1886 г. отмечено, что Миклухо-Маклай «приготовил к печати один том описательной части своих путешествий». Но совет Общества не спешил оказать Николаю Николаевичу материальную помощь, хотя можно было опубликовать первый том описания путешествия Миклухо-Маклая и гонорар за него передать ученому.

Вслед за письмом к Толстому Миклухо-Маклай направил письмо директору Музея антропологии и этнографии Академии наук Л. И. Шренку. «Ввиду того обстоятельства,— писал он,— что я собирал мои коллекции не для каких-либо музеев, а единственно для более обстоятельного рассмотрения, а также как вещественные иллюстрации моих исследований и так как предметы моей коллекции будут мне совершенно необходимы при описании моих путешествий, то я должен иметь всегда свободный к ним доступ, а также возможность брать их иногда из музея для снятия с них фотографий, необходимых для иллюстрирования моего труда по этнологии меланезийцев» [24, с. 308]. Из ответного письма Шренка от 8 декабря 1886 г. видно, что просьба Миклухо-Маклая была удовлетворена.