В прошлой статье говорилось об идее «европейской миссии» Италии, которую выдвигал Мадзини. В туманной идее «Третьей Италии», к которой Мадзини неоднократно возвращался, мы видим основное: итальянская национальная революция одержит победу, воскресшая Италия свергнет папство как институт и сама будет выполнять в Европе определенную религиозную функцию, утвердив тем самым итальянскую инициативу. У Джоберти мы находим ту же идею (только вместо «инициатива» он пишет «примат»), но, так сказать, с обратным знаком. Папгтво не будет свергнуто. Напротив будет осуществлен союз либерального и национального движения с папством Ti с духовенством. Это, по мысли Джоберти, является необходимым условием возрождения Италии и дозволит осуществить свою историческую миссию («итальянский примат») в Европе.

Таким образом, Джоберти выступил как главный идеолог умеренного либерализма, формулируя его политическую и национальную философию. Суть этой философии, изложенной в «Примате», сводилась к тому, чтп гюжно и нужно объединить итальянскую «национальную программу», то есть идеалы Рисорджименто, с идеалами традиционного католицизма. Грамши в «Тюремных ттр&дях» писал: «Джоберти предлагал интеллигентам философию, которая представлялась оригинальной и в то же время национальной, способной поднять Италию по меньшей мере до уровня более передовых стран и придать новое достоинство итальянской мысли. Мадзини, напротив, предлагал только туманные утверждения и философские исти-

ны, которые многим интеллектуалам (особенно неаполитанским) должны были казаться пустой болтовней» -. Канделоро считает огромной заслугой Джоберти то, что он в удачный момент выдвинул лозунги и политическую программу, которые позволили объединить аристократию, буржуазию и духовенство и привести в движение широкие общественные слои, до того времени остававшиеся пассивными или даже враждебно настроенными к национальному движению.

Повторяем, что иезуиты, в частности отцы Курчи и Тапарелли, вначале отнеслись к идеям «Примата» довольно сочувственно. Однако через два года вышла новая книга Джоберти «Пролегомены», в которой он, уточняя свои позиции, провел четкую грань между католицизмом и иезуитизмом и яростно обрушился на иезуитов. Возникла страстная полемика. Чрезвычайно резко ответил падре Карло Мария Курчи (1809—1891). Несколько сдержаннее и на более высоком философском уровне ответил падре Луиджи Тапарелли (1793—18-2). Начался оимен обвинениями и контровинелиями; слокные, иногда г.лопонятные аргументы и абстрактные рассуждения сочетались с невероятно резкими эпитетами и оборотами речи.

Иезуиты, в частности, обвиняли Джоберти в том, что им движут не глубокие духовные интересы, но интересы -чисто политические, связанные с деятельностью либералов. Крупный итальянский католический историк Габриэле Де Роза считает, что полемика между Джоберти и Тапарелли была, быть может, линией водораздела между двумя главными течениями внутри итальянского католического движения.

В 1848 г. Джо-ерти вернулся на родину и принял активное участие в революционных событиях (одно время он возглавлял правительство Пьемонта). Таким образом, Джоберти отнюдь не был «кабинетным философом», он был человеком действия & ясной политической программой. В частности, он хотел создать федерацию итальянских государств, к чему, как уже говорилось, долгое время стремились Кавур и другие либералы. Когда правительству Джоберти пришлось уйти в отставку, сам Джоберти уехал во Францию в качестве чрезвычайного посланника Пьемонта. Впоследствии, однако, он отказался от всякой политической деятельности, остался в Париже в добровольном изгнании и там умер.

Кроче в своей «Истории.» очень любопытно пишет о взаимоотношениях между либералами и католиками: «На первый взгляд казалось странным, что в Италии — стране папства, бывшей одно время центром контрреформы и католической реакции, — либеральная партия не находилась лицом к лицу с католической и клерикальной партией и что эта борьба не выдвигалась на первый план, не доминировала и не превосходила любую другую борьбу»3. Правда, Кроче пишет о более позднем историческом периоде, но это верно и по отношению к более раннему времени. Отметим, что неогвельфский миф (Кроче называет го неогвельфской утопией) был очень силен перед революцией 1848 г. и непосредственно во время революции. Он захватил умы, когда на папский престол в июне 1846 г. вступил епископ Имолы кардинал Джованни Мария Ма-стаи Феррети, принявший имя Пия IX. Новый папа был окружен ореолом «либерального священника» и начал с того, что объявил амнистию всем политическим заключенным. Амнистия была широкой. Пий IX издал эдикт, согласно которому освобождались все политические заключенные, если они в письменной форме торжественно поклянутся «выполнять все обязанности верноподданных». На такихг же условиях могли вернуться на родину все политические эмигранты.