1 ноября 1871 г. в Риме открылся XII съезд рабочих обществ, в котором приняли участие представители всего лишь 135 обществ, в то время как в стране их насчитывалось около 900. Многие общества вообще отказались принять участие в съезде. В то время очень активизировались «умеренные» (весной 1872 г. на их съезд приехали делегаты примерно 200 обществ) и, отчасти, католики. В общем, Римский съезд открылся в атмосфере подозрительности властей, разногласий с гарибальдийцами, усталости, разочарования и скептицизма многих сторонников Мадзини. Он сам произнес вступительную речь, он хотел, чтобы съезд публично и официально поддержал его политическую линию: осудил Парижскую Коммуну и Интернационал. Однако все произошло не так. Прежде всего, делегаты представляли ничтожное меньшинство по сравнению со всей массой итальянских трудящихся. Затем на съезде были и противники мадзинистов. Карло Кафь-. еро представлял рабочее общество Джирдженти, были и другие сторонники Интернационала. Произошли резкие дебаты, и когда все же была принята резолюция в мад-ззхнистском духе, Кафьеро и еще два делегата в знак протеста покинули съезд.

Мы упоминали уже о том, что газете и группе «Плебе» предстояло в будущем сыграть немалую роль в пропаганде идей научного социализма в Италии, причем отношение к Мадзини для них, как и для других групп, было чем-то вроде лакмусовой бумажки. Мы говорили также и о том, что процесс размежевания идей был сложным: «ортодоксальный мадзинизм>, оппозиция ему, влияние бакунизма — все это, может быть, яснее современным историкам, располагающим архивами, и т. д. Но для современников, для участников событий далеко не все было ясным и понятным.

Этому, разумеется, содействовала и сложная политическая игра, которую вел Бакунин. В годы его пребывания в Италии он, как явствует из многих данных, не добился реальных политических успехов. Единственное в его деятельности, что объективно отвечало интересам Международного Товарищества Рабочих,— это его борьба против Мадзини, развернувшаяся, однако, не тогда, когда Бакунин дал слово Марксу вести эту активную борьбу, но много позже. Успех к Бакунину пришел в начале 70-х годов, главным образом, после поражения Коммуны. Именно в это время созрели благоприятные условия для деятельности анархистов. Бакунин искал и находил себе сторонников в менее развитых странах Европы и, добавим, в самых обездоленных общественных слоях, ибо даже рабочий класс передовых в промышленном отношении стран представлялся ему привилегированным классом. Заметим еще, что Италия конца 60-х — начала 70-х годов была благоприятным полем для деятельности анархистов, поскольку люди, воспитанные в традициях Рчо рджпменто, могли психологически всспринять идеи Бакунина, как нечто близкое им.

Нельзя не упомянуть о том, что в 70-х годах Бакунин вполне сознательно делал ставку на буржуазную молодежь, которой отводил видную роль в своих планах. Бакунин рассчитывал, что именно эти люди должны будут «толкать вперед» народные массы. Пройдет двадцать три года, и Энгельс в письме к Турати упомянет о «деклассированной буржуазной молодежи» и добавит насмешливо и горько: «которой так гордился Бакунин» . Но если именно анархистские идеалы и своеобразная «мистика» отвечали некоторым особенностям общественной психологии в Италии 70-х годов,— впоследствии положение изменилось. Дело не только в том, что горький опыт доказывал копечпуто бесплодность анархистских выступлений, какой бы личпый героизм не проявляли многие их участники. Дело в том, что менялся социальный облик страны, зарождался промышленный пролетариат и в последних десятилетиях прошлого века в Италии появились условия для развития новых идей.