Биографы сходятся на том, что в ранней молодости Турати несравненно больше интересовался литературой, чем политикой. Закончив университет, он переехал в Милан п стал сотрудничать в журнале «Фарфалла» («Бабочка»), получившем общенациональный резонанс. Главный идеолог этого журнала Франческо Джарелли так формулировал свое кредо: «В политике — республиканизм; во взглядах — примат разума; в литературе — реализм». На страницах «Фарфаллы» 24 апреля 1881 г. было напечатано стихотворение Турати «Апрельские цветы», посвященное памяти Софьи Перовской.

Основав «Республиканское обозрение», Гислери пожелал уточнить свои идейные позиции: он хотел максимальной стройности и строгости во взглядах. Гислери не только пригласил Турати сотрудничать, но и привлек его к работе в редакции. В 1878 г. «Республиканское обозрение» напечатало с продолжениями работу «отца итальянского позитивизма», знаменитого философа Роберто Ар-диго (1828—1920) — «Мораль позитивиста». Ардиго, каноник, впоследствии после долгих раздумий снявший рясу, был, как выражается Э. Гарэп, неутомимым глашатаем истины, которую проповедовал, как пламенный апостол и наивный священник.

Молодой Турати с увлечением читал «Мораль позитивиста», которую можно рассматривать как своего рода практическое руководство для тех, кто признает сущность философского учения Ардиго. Так три основных пункта его этических воззрений Гарэн определяет как независимость каждого кредо, реальное существование идеалов; моральный характер социальности. В «Морали позитивиста» Ардиго пишет, что человек не только может, но и доляхен отстаивать то, что диктует ему разум, а права разума незыблемы. Человек обязан отстаивать свои взгляды даже в том случае, если кто-либо из власть имущих препятствует ему. Ардиго стоит за свободу. Правда, свобода может иметь некоторые нежелательные последствия, но они уладятся сами собой. Есть у Ардиго еще одна мысль: если какое-либо общественное стремление законно, препятствовать ему и несправедливо и бесполезно, потому что оно определяется всемогущей природой и в конечном счете восторжествует.

Заметим, что здесь в несколько ином виде присутствует тот же «фаталистический» принцип, те же иллюзии, упрощения, механическое перенесение законов природы в область общественных отношений, которые сквозили в речах ораторов на конгрессе Верхнеитальянской федерации. Именно этот «фатализм» сыграл впоследствии значительную роль в формировании идеологии реформизма и в дальнейших судьбах итальянского рабочего и социалистического движения. Немудрено, что «Мораль позитивиста» произвела сильнейшее впечатление на Турати. Он правил гранки и в процессе подготовки рукописи к печати вступил в переписку с Ардиго. В 1920 г. в некрологе, посвященном философу, Турати писал о том, чем был Ардиго в свое время для молодых людей, «только что освободившихся от католической мифологии» и рисковавших впасть в отчаянный нигилизм. Ардиго помогал этой молодежи в ее интеллектуальных исканпях и, в особенности, способствовал формированию устойчивых моральных принципов. По-видимому, Луидяш Кортези прав, утверждая, что в какой-то момент влияние Ардиго на многих представителей «второго поколения» итальянских социалистов было решающим. Оно определило их уважение к этическим нормам, а также некоторую «идеологическую ограниченность». В самом деле, для времени и для традиционного стиля аышления предмарксистского итальянского социализма характерно, что, наряду с требованием коренных социальных и экономических преобразований, большой акцент делается на воспитании, на необходимости повышать личную и общественную мораль.