Теоретически отрицание либерального государства, каким оно возникло из движения Рисорджименто, основывалось на решительном отказе от «политического натурализма», или «философии совершившихся фактов», как тогда выражались, подразумевая под совершившимися фактами именно образование государства объединенной Италии. На страницах католических журналов, в книгах и лекциях доминиканцев и иезуитов поднималась на щит схоластика, в особенности учение Фомы Аквинского (1225—1274), монаха-доминиканца, философа и богослова, причисленного к лику святых. Фома Аквинский проводил четкую, резкую грань между знанием и верой. Согласно его философии, существовало две категории истин: те, которые могут быть доказаны при помощи разума, и истины болествениого откровения. В церковно-фило-софской системе Фомы Аквинского были объединены различные элементы средневекового миросозерцания; схоластическая философия предлагала картину мира, основанного на строжайшей иерархии ценностей, причем, разумеется, высшими ценностями были ценности католицизма.

Сто лет тому назад «сложность ситуации заключалась в том, что изгнание разума и христианства и открытая проповедь иррационализма были не менее опасны для католицизма, чем предоставление разуму суверенных прав». Возрождение томизма католической церковью в 70-х годах было предпринято в поисках выхода из этой ситуации. Уже в 1864 г. в «Силлабусе» Пия IX подчеркивалось, что человеческий разум не может быть признан единственным судьей в делах истины и заблуждения. В то же время на Ватиканском соборе (1869—1870 гг.) осуждались те, которые полагают, что «естественным светом человеческого разума нельзя достоверно узнать единого и истинного бога через его творения».

Э. Гарэн в своей «Истории итальянской философии» приводит много интересных материалов и цитат из произведений неотомистов,— тех теологов XIX в., которые без колебаний объявляли (в связи с проблемой познания), что «ведущаяся на протяжении трех столетий и даже больше упорная борьба между идеалистами и материалистами, традиционалистами и националистами, догматиками и скептиками, не имеет иной причины, иного мотива, иной цели» 13, как. уничтожение христианской пауки. Истинными объявлялись лишь учение Аристотеля и святого Фомы (который интерпретировал философию Аристотеля в христианском духе). Порочными объявлялись учение Платона, картезианская школа, Лютер. Единственное спасение для рода человеческого — «уничтожение ложной и восстановление истинной философии», то есть философии схоластической.

Схоластическое мышление, ставшее официальной догмой, приводило даже ярких мыслителей к тупику, из которого они не могли вырваться. Это в полной мере относится и к позиции клерикалов в «социальном вопросе». Когда Пий IX еще в 1852 г. восстановил средневековые корпорации, уничтоженные Пием VII в начале XIX в., Луиджи Тапарелли и падре Маттео Либераторе (1810— 1892), бывшие в числе самых видных приверженцев неотомизма, энергично поддержали и пропагандировали эту реакционную идею. Именно Маттео Либераторе дал лаконичное и пользовавшееся в то время большой извест-

ностыо определение христианской корпорации: «Это совместное общество хозяев и рабочих, направленное ко взаимной пользе, не только материальной, но также и даже преимущественно, духовной» 14.

2 июня 1865 г. в «Чивильта каттолика» появилась не подписанная, но принадлежавшая перу Маттео Либерато-ре статья, озаглавленная «Социальные последствия политического натурализма». Прославляя «знаменитую энциклику от 8 декабря» (т. е. «Силлабус»), падре Либераторе обрушивается на тех, кто поддерживает «атеистическое общество и атеистическое государство и верит в то, что в таком государстве возможна справедливость и подлинные правовые нормы». Каковы в действительности права человека? Либераторе пишет: «Коммунист скажет нам, что правом человека является уничтожение собственности и семьи; сенсимонист — что человек имеет право давать полную волю любым страстям; социалист-анархией скажет, что человек имеет право уничтожить не только монархию, но и вообще самую идею правительства, в какой форме она бы не выражалась» 15. За этим следовали выводы: только церковь есть абсолютное право, п не всякая церковь, а именно католическая: «Лишь католическая церковь, она одна, признанная как непогрешимый выразитель гласа господня, может говорить от его имени и устанавливать, с авторитетом более высоким, нежели человеческий авторитет, мораль и справедливость среди людей».

Разумеется, Маттео Либераторе не просто вульгаризировал, но грубо искажал сущность всех теорий, которые он с таким фанатизмом старался опровергнуть, но именно к такой фальсификации идей, против которых они боролись, и прибегали клерикалы.

В начале и середине 60-х годов многие либеральные католики переживали острый идейный кризис, разочаровывались в прежних своих взглядах и постепенно переходили ко все более жестким и непримиримым позициям. Непримиримые вообще активизировались. В декабрэ 1865 г. в Болонье инициативная группа пз двадцати человек (девять аристократов и одиннадцать лиц свободных профессии, все — миряне) основала Католическую итальянскую ассоциацию защиты свободы церкви в Италии.