Характеризуя социальную направленность «Рерум новарум» Манакорда пишет: «С энцикликой ,,Рерум новарум" (1891 г.) церковь осознала социальную реальность, созданную развитием современного капитализма и, соответственно, развитием пролетариата и классовой борьбы, апробировала и усилила деятельность католиков в области взаимоотношений между рабочими и капиталистами. Пропаганда социализма среди трудящихся города и даже в деревнях нарушала господство духовенства, которое никто не оспаривал на протяжении столетий. Повторное и недвусмысленное осуждение социализма, содержавшееся в энциклике, не помешало, однако, тому, что христианская социальная доктрина, провозглашенная папой, показалась „почти социалистической44 буржуазным кругам, либеральным правительствам и даже многим духовным лицам. В эти годы вообще много говорили о „католическом социализме, но от этой двусмысленной этикетки отказались, как и от другой — „христианский социализм. Предпочли „социальный католицизм44 и позднее „христианскую демократию, излюбленное определение Тониоло, которое не содержало никакой ссылки на социализм, а напротив, обращалось к унитарному понятию „народ и исключало всякую идею классовой борьбы».

Де Роза, анализируя социальные энциклики Льва XIII, высказывает мнение, что их притягательная сила для некоторых слоев населения заключалась в том, что они были «антибуржуазными». Социализм и нигилизм не рассматривались, как «зло само по себе», а как зло, порожденное буржуазией, которая после либеральной революции вырвала из-под влияния церкви массы рабочих, а сама оказалась не в состоянии контролировать их и руководить ими. Лев XIII противопоставлял образу современного капиталиста образ «богача» в традиционно-евангельском понимании. Согласно католической концепции рассматривать рабочую силу как «товар» значило ушпкать человеческое достоинство рабочего. Отсюда идеализация докапиталистических производственных отношений.

Нет сомнения, что «Рерум новарум» надо рассматривать прежде всего, как стремление противопоставить социалистической и коммунистической доктринам некую альтернативу. Второй Интернационал постановил считать день 1 мая днем международной солидарности пролетариата, и в Италии празднование в 1890 г. вылилось в большое политическое событие. Статья, помещенная в этой связи в «Чивильта каттолика», свидетельствовала о том, что журнал утратил прежний блеск. При Курчи, Та-парелли и Либераторе журнал был не просто послушным орудием, служившим непосредственным интересам папского престола. Конечно, и тогда редакция была связана долгОхМ повиновения Ватикану, но все же в журнале работали люди мысли, смелые писатели, обладавшие большим престижем,— вспомним хотя бы дискуссию Тапарел-ли—Джоберти. Но Тапарелли умер, Курта был исключен из ордепа, из «старой гвардии» оставался один Либераторе, который, правда, продолжал играть некоторую роль в разработке идеологических проблем. Однако «второе поколение» редакции проявило слепоту, не поняв значения празднования Первого мая. Так, журнал писал: «В то время как социалисты и авантюристы, стремящиеся к беспорядкам, проходили по городу, молчаливые или шумные, римские католики, ничуть не испугавшись слухов о грабежах и побоищах, в большом числе устремились в церкви, чтобы украсить цветами алтари Марии, выслушать слово господне, воспеть ему хвалу и молиться».