В статье «Берег Маклая в Новой Гвинее», опубликованной в январе 1885 г., Миклухо-Маклай писал: «Когда недели три назад известие о захвате Германией северного берега Новой Гвинеи подтвердилось телеграммами из Берлина, я счел своею обязанностью напомнить,- что перед всеми другими государствами Россия имеет преимущественное право на часть северного берега этого острова, которая с 1871 г. носит название Берега Маклая. Я сильно сомневаюсь, чтобы доктор Финш не зная ни одного из многих диалектов Берега Маклая, мог приобрести от туземцев участок земли, который послужил основанием германской аннексии северного берега Новой Гвинеи». Далее он писал, что русский флаг развевался здесь с 1871 г., т. е. 13 годами ранее, чем германский; матросы русского судна построили там дом для русского подданного, который прожил в нем в разное время около четырех лет; занимаясь исследованием этого региона в научном отношении, он привез и распространил там много полезных растений, домашних животных, приобрел полное доверие туземцев и согласился по их просьбе быть их представителем при контактах с державами мира.

Главной причиной обращений Миклухо-Маклая к правительствам великих держав было желание оградить папуасов от ряда «зол, сопряженных со вторжением белых», так как он считал их вторжение «большим несчастьем для темнокожих». Зная, что «опасность этого рода» в то время была «недалека», Миклухо-Маклай как «доверенный представитель туземцев этой части Новой Гвинеи счел своим долгом вовремя отстранить» ее.

Миклухо-Маклай предлагал великим державам взять Берег Маклая под «международный протекторат», но при сохранении туземного управления. «Этот международный протекторат,— считал он, — должен быть основан на международном соглашении». Миклухо-Маклай разработал главные принципы международного соглашения, которое должно предусматривать: «1) строжайшее уважение всех прав туземцев как людей, как действительных членов рода человеческого; 2) противодействие и запрещение людокрадства и невольничества во всех формах и видах».

Просьба Миклухо-Маклая «о признании самостоятельности туземного управления» была основана на его уверенности, что «уже наступило время (или оно недалеко), когда цивилизованные государства будут обращаться с туземцами в разных частях света., как с людьми, не забывая принципов международного права, а не как с дикими животными, которых, смотря по обстоятельствам, можно укрощать и обращать в рабство или просто истреблять как опасных зверей.». Миклухо-Маклай считал, что если бы туземцы Берега Маклая имели средства помимо него «протестовать против несправедливости и насилий», то он «не стал бы посылать телеграммы и писать письма, а спокойно занимался бы своею научной работою». Оккупация Берега Маклая Германией заставила Миклухо-Маклая не «забывать своего обещания, данного людям», которые ему доверились и были «убеждены, что „балан-Маклай-худи" ».

В заключение Миклухо-Маклай писал: «Я убежден, что мой образ действий, настоящий и будущий, встретит полную симпатию. людей, которые не сочувствуют распространению насилия, людокрадства и рабства на островах Тихого океана. Я надеюсь также, что мои друзья в России не откажут мне в своем сочувствии и пожелают мне успеха в деле справедливости и человеколюбия против политики захвата и насилия».