В изучении литературы и фольклора народов Каспийского побережья значительную роль в XIX в. сыграла деятельность востоковеда Александра Ходзько.

Биография А. Ходзько в отечественной литературе освещена недостаточно, а в немногочисленных работах, где есть упоминания о нем как об ориенталисте, встречаются неточности. Так, А. Ходзько называли «английским исследователем», а его очерки об Азербайджане, печатавшиеся в «Литературной газете», приписывали переводчику В. РомановичуВ заметки об А. Ходзько в двух дореволюционных русских и одном польском энциклопедических и биографических словарях вкрались опечатки, неточные датировки и определения. В одной из таких заметок, к примеру, сказано, будто бы А. Ходзько «служил русским консулом в Пруссии», тогда как он служил в Персии. Ошибки допущены и польским востоковедом Я. Рейхманом, посвятившим А. Ходзько статью и раздел в своей монографии. Некоторые авторы путают Александра Ходзько с его братом Юзефом (Иосифом).

Вклад, сделанный А. Ходзько в отечественное востоковедение, а также недостаточная изученность его биографии вызывают необходимость в освещении основных фактов его жизни и деятельности.

Родился Александр Ходзько 30 августа 1804 г. в имении Кривичи (ныне Мядельского района Минской области) в семье видного в Литве и Белоруссии общественного деятеля и писателя Яна Ходзько. Чтобы понять, в какой культурной среде рос и развивался будущий востоковед, уместно привести характеристику, которую дает. национальной обстановке в тогдашние Литве и Белоруссии советский исследователь 3. Я. Тальвир-

екая: «Литовское и белорусское дворянство после Люблинской унии постепенно переняло польский язык, культуру и почти совсем отказалось от родной речи. Процесс полонизации, сдерживаемый слегка во времена Речи Посполитой в силу сохранения известной автономии Великого княжества Литовского, создавшей для белорусской и литовской шляхты стимул к сохранению своей обособленности, сделал колоссальный скачок в XIX в. -Это было реакцией на насильственную русификацию, проводимую царизмом, и одним из следствий польских национально-освободительных движений того времени. Данный процесс происходил на глазах современников и далеко еще не был закончен. Оставалось еще немало представителей не только местной шляхты, но и помещиков, а тем более интеллигенции, которые, пользуясь польским языком как общепринятым, обиходным, тем не менее считали себя белорусами или литовцами. Ополяченные шляхтичи Литвы и Белоруссии, принимая активное участие в польском движении, в то же время не отказывались от своего литовского патриотизма, называли себя литвинами, а не поляками».